По данным CNN, Тегеран настаивает на немедленных выплатах после подписания соглашения, тогда как Вашингтон опасается, что досрочное размораживание иранских средств лишит его ключевого рычага давления. 

Президент Трамп заявил, что не подпишет сделку с прямым перечислением денег. В качестве альтернативы обсуждается создание инвестиционного фонда для Ирана, через который на восстановление направят миллиарды долларов после достижения финального соглашения.

По словам политолога Игоря Егорова, в теме компенсации ущерба от американских ударов по Ирану трудно разобраться в отрыве от исторического контекста. После исламской революции 1979 года в Иране установился режим аятолл, который продолжает существовать и доказывать свою стабильность. В военном конфликте с Израилем и США в 2025–2026 гг. у Ирана уже заморожено порядка 120 млрд долларов — активов и денежных средств. Причем эти средства заморожены прежде всего не в США, а в Европейском Союзе, а также в ряде стран — потребителей иранской нефти и газа, включая Китай (около 20 миллиардов) и Катар (до 12 миллиардов).

«Из открытых источников известно, что на первой фазе Иран хочет, чтобы ему сразу передали размороженные от 12 до 24 млрд долларов. При этом Тегеран формально настаивает даже не на разморозке своих средств, а именно на компенсации от Соединенных Штатов», — прокомментировал ситуацию эксперт.

Для Дональда Трампа, который исторически критиковал сделку Барака Обамы с Ираном, любая разморозка иранских средств — это имиджевый удар, считает политолог: «Трамп много раз подчеркивал, что сделка Обамы была ужасной и помогла Ирану усилить режим и развить ядерные технологии. Соответственно, в его логике и пиар-восприятии разморозка средств Ирану будет бить по его рейтингу».

При этом, по мнению Игоря Егорова, определенные схемы все же обсуждаются. Посредники — прежде всего Пакистан и арабские монархии Персидского залива — пытаются найти выход. Наиболее реалистичным востоковед считает вариант, при котором компенсацию Ирану выплатят именно страны Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ): «Это позволит американскому президенту сохранить лицо. Выплачивать компенсацию — красивое слово, но, по сути, это репарации. А для пиара окружения Трампа такое неприемлемо».

Для Ирана эти деньги критически важны, экономика страны находится в очень плохом состоянии: колоссальная инфляция, обесценивание национальной валюты, санкции, заметил политолог:

«Прямые денежные вливания, особенно крупные — 12 или 24 млрд долларов, — позволят экономике подняться на определенный уровень и снять напряжение в обществе, которое неизбежно возникнет после завершения войны. Сейчас общество мобилизовано и в основе поддерживает правительство. Но когда война официально закончится, придется существовать в мирных условиях. И здесь компенсация чрезвычайно важна».

Игорь Егоров считает, что возможное заключение сделки все же приведет к выплате компенсации в том или ином виде. 

«Повторюсь, скорее всего, США сами на это не пойдут. Но они придумают себе оправдание, почему посредники за них выплатили эти деньги», — заключил востоковед.

Доктор политических наук, профессор РАН Александр Гусев полагает, что у США есть потенциал для разрушения Ирана, но для этого ему потребуются годы и еще неизвестно, какими эта операция обернется потерями. 

«Скоро выборы в Конгресс. Поэтому Вашингтон вынужден брать паузы в военных действиях, пытаться подключать дипломатию», — сказал Александр Гусев,

И все же, по его мнению, переговорный процесс между Вашингтоном и Тегераном зашел в тупик классической проблемы «яйца и курицы». Иран не хочет уступать в ядерном вопросе без получения экономических дивидендов, а Вашингтон, опасаясь внутриполитических последствий, отказывается передавать деньги, не получив гарантий демилитаризации.

«Ситуация сохраняется в состоянии подвисшей неопределенности. Сколько это будет длиться, спрогнозировать крайне трудно», — резюмировал профессор РАН. 

Специалист по иранистике Олег Акулиничев считает, что США могли бы согласиться разморозить зарубежные активы Ирана в обмен на временное прекращение обогащения урана в Тегеране. При этом вероятность «большой сделки» невелика из-за отсутствия доверия и военных действий в 2025–2026 гг.

По мнению эксперта, максимум, на что можно рассчитывать в краткосрочной перспективе, это продление хрупкого перемирия и принятие сторонами ограниченных обязательств.

Дмитрий Тарасов