Новые ориентиры Берлина

Выступая на съезде Христианско-демократического союза, канцлер страны Фридрих Мерц заявил о формировании новой «большой стратегии» Германии в рамках «объединенной Европы». По его словам, Берлин стремится снизить напряженность в отношениях с администрацией Белого дома, однако одновременно готовится к фундаментальным изменениям мирового порядка.

«США все больше теряют интерес к роли державы-гаранта международного порядка. Нам следует признать это без иллюзий и без ностальгии», — заявил Мерц. По его словам, ведущие государства все чаще ограничивают доступ к своим внутренним рынкам, а также используют тарифы как инструменты давления; контроль над такими технологиями как полупроводники и искусственный интеллект, становится фактором политического влияния.

Европейский контекст

Заявления Берлина звучат на фоне прослеживания долгосрочных экономических тенденций. Доля стран ЕС в мировом ВВП за последние десятилетия существенно сократилась. Если в 2000 году их совокупный вклад составлял около четверти мирового ВВП, то к середине 2020-х годов этот показатель снизился до примерно 15%. Снижение относительного экономического веса Европы сопровождалось сокращением оборонных расходов с 1990-х.

Одновременно в этим США удерживают свою долю в мировом ВВП, а страны Восточной Азии наращивают свое экономическое влияние. 

В этих условиях европейские политики всё чаще обсуждают необходимость более тесного взаимодействия между европейскими государствами. Особое внимание уделяется сотрудничеству Германии и Британии, двумя крупнейшими экономиками в Европе. Их совокупный номинальный ВВП составляет около 9 трлн долларов США.

Британско-германский фактор

Несмотря на культурные и институциональные различия, Берлин и Лондон в последние годы усиливают координацию в сфере обороны. Так, две страны заключили соглашения в этой сфере в 2024 и 2025 гг. 

Среди европейцев в настоящее время обсуждается идея формирования более узкой коалиции государств, готовых к «углубленной оборонной интеграции». Подобный подход предполагает распределение ролей, при котором Германия усиливает сухопутный компонент в Центральной Европе, а Британия опирается на военно-морской флот и авиацию.

В то же время реализация подобных инициатив зависит от темпов наращивания оборонных расходов в европейских государствах. Германия объявила о планах довести их до 3,5% ВВП к 2029 году, а Британия – до 2,5% к 2027 году. Стоит отметить, что эти цифры ниже планки в 5% ВВП, о которой не раз говорил Дональд Трамп, требуя от европейских стран, чтобы те «платили», в противном случае он «не будет их защищать».

Вопрос заключается в том, приведет ли этот процесс к формированию устойчивого центра принятия решений в Европе или останется на уровне отдельных инициатив, ограниченных национальными интересами и разногласиями внутри стран ЕС, а также ресурсными возможностями.

Регионовед и политолог Константин Алёшин в беседе с изданием «Гражданские силы.ру» отметил, что «заявление Фридриха Мерца о снижении роли США как гаранта международного порядка не следует рассматривать как констатацию разрыва». 

«Германия демонстрирует стремление сохранить партнерство с Вашингтоном, но одновременно снизить зависимость от США. Такой подход укладывается в более широкую дискуссию европейцев о стратегической автономии Европы, хотя Берлин избегает радикальных формулировок. Экономический контекст также играет ключевую роль. Сокращение доли Европы в мировом ВВП и усиление конкуренции в сфере высоких технологий объективно ограничивают политическое влияние континента.

В то же время ключевой вопрос заключается в политической устойчивости курса. Заявления о наращивании расходов на оборону потребуют долгосрочного внутриполитического консенсуса. Без институционального закрепления и финансового обеспечения новая стратегия останется рамочной концепцией.

В целом можно говорить, что Германия стремится занять позицию координатора и системообразующего игрока», — сказал эксперт.

Никита Сенюшкин