Уйдет ли российская экономика на дно?

Фото: news-life.ru

28 сентября 2019 15:22:17

4954

Неопределенность на мировых рынках и слабость внутреннего спроса могут создать риски для роста экономики России в 2019-2020 гг., говорится в бюллетене «Комментарии о государстве и бизнесе», подготовленном экспертами НИУ ВШЭ

«Ближайшие перспективы экономического роста в условиях слабого внутреннего спроса и нестабильной ситуации в мировой экономике становятся все более туманными», — отмечают в ВШЭ.

По оценке экспертов «вышки», в экономике РФ в августе сохранились прежние тенденции — стагнация потребительских расходов и строительства на фоне роста промышленного производства. При этом в ближайшие месяцы годовые темпы роста индекса базовых отраслей будут повышаться за счет эффекта низкой базы IV квартала прошлого года и сможет достичь 1,4%. Этому будет способствовать продолжающееся смягчение денежно-кредитной политики и возможный рост бюджетных расходов на нацпроекты.

«Ближе к концу года ожидается наращивание финансирования нацпроектов, а Банк России в сентябре вновь опустил ключевую ставку — до 7% — и, вероятно, опустит ее еще ниже. Стоит ожидать и формального улучшения индекса экономической активности — за счет его активного текущего роста с начала года и эффекта низкой базы IV квартала прошлого года. Так, если в последующие месяцы индекс будет прибавлять по 0,1% (1,5% годовых), то в целом за год выйдет на 1,4%», — поясняют эксперты.

Во ВШЭ уверены, что если целевой показатель роста ВВП РФ в 1,3% в 2019 г. достижим, то замедление роста мировой экономики и нестабильность внешнего фона будут создавать риски для последующего роста экономики РФ в 2020 г.

Насколько сильны риски для роста российской экономики? Возможен ли сценарий с рецессией, о которой предупреждает Орешкин? Что в этом случае произойдет с кремлевскими планами обеспечить рост благосостояния населения, уменьшить бедность, нацпроектами?

«Говоря об относительной макроэкономической стабилизации в стране наверное правильней будет сказать, что пациент скорее мертв, чем жив, либо в лучшем случае находится в глубокой коме. Финансовая изоляция страны, которая наступила после событий 2014 года, привела к постепенному вымиранию малого и среднего бизнеса и масштабному огосударствлению российской экономики, что негативным образом отразилось на благосостоянии граждан. На данном этапе хорошую прибыль приносит только тот бизнес, который живет за счет госпроектов и госзаказов с весьма узким кругом аффилированных лиц, а такая экономическая модель априори не может быть успешной. Если же мы говорим о внешних рисках для отечественной экономики, то они по-прежнему сопряжены с мировыми ценами на нефть, которые в следствии наступления очередного мирового финансового кризиса могут опуститься ниже отметки $30 за баррель», — сказал «Гражданским силам.ру» аналитик ГК «Финам» Сергей Дроздов.

«У экономического роста действительно есть выраженные риски. С одной стороны, это мировая конъюнктура, и как бы Россия не пыталась отгородиться от того влияния, ничего не получится: все системы интегрированы в одну цепь. С другой, казна зависима от поступления денег от экспортёров, они большей частью сырьевые, и на их доходы оказывает влияние цена на нефть и конъюнктура. Если здесь все будет так же шатко, как сейчас, перспективы экономического роста будут выглядеть весьма ограниченными. Нацпроекты Россия будет продолжать тянуть, пока это возможно — без них система вообще остановится, начнутся проблемы с инфраструктурой и рабочими местами. При негативном сценарии развития событий благосостояние населения, и так не особенно устойчивое, упадёт дополнительно», — поделилась своим мнением с «Гражданскими силами.ру»  старший аналитик информационно-аналитического центра «Альпари» Анна Бодрова.

«Точная величина «прироста ВВП», как и если она окажется формально-статистически не ростом в пределах 0.5-0.7%, а спадом на те же самые 0.5-0.7%, никакой роли не играет — до тех пор, пока все эти цифры болтаются в районе нуля. Так или иначе, очевидно, что индикаторы российской экономики показывают на сегодня, что мы бредём по унылому вязкому болоту. И что действительно важно в этих условиях, так это смелость и последовательность, которые требуются для проведения структурных реформ. Создавать стимулы для технологичных производств, лелеять целенаправленно предприятия с экспортным потенциалом, освободить от налогов и от всех форм регуляторной гильотины стартапы — вот, что нужно делать, и делать срочно. Нацпроекты, как они задуманы, не в полной мере, но во многом и являются ответами на имеющиеся вызовы, и реализуется ли в итоге у нас сценарий спада или долгого застоя, или же экономика России сможет напрячь мускулы и подготовиться к прорыву, — зависит сейчас куда больше от нас, от мер правительства, чем от внешних мировых условий. Потому что денег в казне более, чем достаточно, у нас огромные бюджетные профициты. ЦБ накопил пятые по величине в мире валютные резервы — нам и не нужны по сути для развития сейчас немедленные внешние поступления. Но правительство сидит на деньгах и почти ничего с ними не делает. Даже не вполне разобралось пока, куда и что можно реально вложить в рамках сумм, которые выделяются на нацпроекты, чтобы большая часть этих денег не сгинула безвозвратно. Поэтому до сих пор и освоена максимум треть из запланированных денег. И нам, конечно же, нужны  зарубежные долевые инвестиции в конкретные совместные производства. Не столько даже потому, что это приток капиталов, который всё равно дополнительно нужен под масштабные технологичные проекты, сколько потому, что здесь важен и частный корыстный интерес, который делает процессы в десятки раз эффективнее, и нужен перенос на нашу почву работающих бизнес-моделей. А готовность иностранных инвесторов вкладываться в развивающиеся рынки, и конкретно интерес к России сейчас реально есть: многие отслеживают дела у нас уже хотя бы отталкиваясь от доходности наших ОФЗ, то есть от инструментов с почти невиданной в мире фиксированной гарантированной доходностью, видят также и устойчивость рубля, видят отвязанность рубля от нефтяных цен, а уже дальше, отталкиваясь от этого — интересуются и возможностью вложиться непосредственно, напрямую в производство. Ведь наше падение средних доходов в данном случае, с точки зрения владельца капитала — большой плюс, так как это сильно снижает издержки производства, даже квалифицированная наша рабочая сила готова получать меньше, чем запрашивает персонал во многих странах. То есть, мы имеем потенциально сегодня то же преимущество, которое имел ещё недавно Китай, но сейчас там уровень жизни и уровень зарплат уже сильно вырос, выросла и стоимость труда. Даже, если бизнес столкнётся с рецессией в Европе или с дальнейшим спадом деловой активности в Азии, это не значит, что он будет везде «резать хвосты», и что «капитаны бизнеса» не будут искать альтернативных регионов для эффективных вложений. А вот используем ли мы сейчас свой шанс подняться, сделав создание в России бизнеса максимально привлекательным — зависит по большей части от климата и от целенаправленных усилий, которые может создать или может не создать правительство, если и дальше продолжит плыть по течению. Прогнозировать возможный спад, рецессию — занятие неинтересное и бесполезное, и вместо разработки подобных «сценариев» и та же самая обладающая огромным научным потенциалом ВШЭ и уж тем более Минэкономразвития должны бы заниматься каждый день, ежечасно, детализацией программ, рецептов, направленных на рост. Он не возникнет сам собой, его нужно создавать в технологичных сферах, и ему одновременно надо не мешать во всех остальных областях, где владельцы бизнеса и остальные граждане, как могут, сами стараются себя накормить. Успех или неуспех проектов по росту благосостояния, доходов людей, по подъёму общего уровня, а значит и по уменьшению в итоге и доли бедных зависит от интенсивности и эффективности принимаемых правительством мер, а вовсе не от морально устаревших и давно не характеризующих экономику валовых показателей типа ВВП, которые действительно могут указывать на рецессию, а могут и продолжать подавать формальные признаки жизни. Но это ничего абсолютно не меняет, и на хлеб ВВП «ровным слоем не намажешь», его нельзя раздать равномерно и на всех задолжавших по кредитам. Сейчас, говоря научным языком, точка дифуркации, или проще развилка — такое критическое состояние экономической системы, когда она становится плохо устойчивой и возникает максимальная неопределённость, завершиться которая может как скатыванием окончательно ещё лет на десять в глубь трясины, где субъекты экономики будут совершать хаотичные конвульсии, пытаясь сохраниться на плаву и не уйти на дно, так и наоборот, именно из этой точки реален выход системы на более дифференцированный, высокий уровень упорядоченности», — отметил в беседе с «Гражданскими силами.ру» шеф-аналитик ГК TeleTrade Пётр Пушкарёв.

Сергей Путилов

Теги: экономика, Россия